Довоенный КИЖ закрылся, его не восстановили.

Зато, по слухам, открылся факультет журналистики в знаменитом БГУ. Кто из юношей и девчат довоенной поры не мечтал поступить в Белорусский государственный университет?.. Разглядывание полуразрушенных университетских корпусов заняло немного времени. В тот же день в вестибюле уцелевшего кирпичного корпуса Ковалюк познакомился с чернявой, шустрой, как ящерица, женщиной, которая, страшно подумать, оказалась профессором. Она сама, неслышно выскользнув из какой-то комнаты, подошла к Ковалюку:
— Меня зовут Мария Андриановна Петровская-Элен-тух. Я — профессор филологии. Вам что, молодой человек?
— Хочу поступить в университет.— Говоря это, Ковалюк распахнул шинель, чтобы видны были орден и медали на его гимнастерке.
— На какой факультет?
— На журналистику.

Ответ, казалось, усилил ее интерес к особе Ковалюка.
— Любите литературу?
— Очень.
— Я иду на занятия. Пойдемте со мной. Я представлю вас декану Лихтаровичу.

Ковалюк уже знал, что студенты занимаются в уцелевших помещениях школ во вторую смену. Низко над городом висело красное западающее солнце. Было холодно, скрипел под ногами снег. Мария Андриановна подробно расспрашивала, где, на каких фронтах воевал Ковалюк, что читал, каких писателей любит, и, ободренный этой заинтересованностью, явным ее расположением к нему, Ковалюк охотно отвечал, говорил с воодушевлением, раскрывая перед ней самое заветное, такое даже, что кому-нибудь другому и не рассказал бы.
— Вы хорошо подготовлены,— сказала профессор Ко-валюку.— Вам можно поступать сразу на второй курс.
Если шерстяная нить оборвется, тогда конец.
Он и меня не заметил.

Ковалюк был на седьмом небе. Лицо у Марии Андриановны неброское: тонкие, сморщенные губы брезгливо поджаты, из-под серого вязаного платочка выбивается прядь седых волос, вся она худенькая, словно засохшая. И в то же время сразу заметно: живет в немолодой, маленькой женщине неугасимый дух. Непонятное стало твориться, как только Ковалюк с профессором пришли в школу, где, сидя за низенькими партами пятиклассников, занимались студенты. Лихтаро-вича на месте не оказалось, Мария Андриановна пошла на лекцию, попросив Ковалюка подождать в коридоре. Битый час наблюдая, как за окнами сгущаются синие зимние сумерки и зажигаются среди руин и пустых коробок зданий редкие огни, он был неприятно поражен, когда профессор, выйдя из класса, миновала Ковалюка, словно час назад не она сама привела его сюда.